Эстер Браун - Агентство `Маленькая Леди`

Я уставилась на него, потеряв дар речи.

День был чудеснейший, Джонатан держался со мной как никогда свободно и мило, но в эту минуту я чувствовала лишь убийственное разочарование. В нем и в себе самой. Впервые я по-настоящему осознала, что делаю. Я убедила себя, что наши встречи значат теперь больше, чем в самом начале, но, оказывается, продолжала продавать ему свои услуги. Занималась этим и сейчас.

А почему бы и нет? Меня охватил приступ гнева. Почему нет? Вот возьму и сыграю чертову Милочку еще разок! Покажу ему, насколько фантастической и соблазнительной она умеет быть! Заставлю его пожалеть о том, что он упустил свой шанс, и тогда уж точно расстанусь с ним навсегда! Гад!

– Незабываемый получится вечер,– сказала я, беря свое раскалывающееся сердце под контроль.

Губы Джонатана растянулись в улыбке.

– Спасибо. Вы прелесть.

Мое сердце с глухим звуком ударило о грудную клетку. Улыбаясь, Джонатан выглядел моложе, но я старалась не думать об этом.

Да как он мог?! Как посмел веселиться, когда я сказала ему, что больше не буду с ним видеться? Какое счастье, что я сама ни в чем таком ему не призналась! Насколько глупо и неуместно прозвучали бы мои откровения!

– Не за что,– процедила я сквозь зубы и, отвернувшись, принялась рассматривать уличных музыкантов за окном, пытаясь успокоить бурю чувств.

Глупо было мечтать о том, чтобы Джонатан загорелся желанием пригласить на свадьбу Мелиссу, если я сама изобрела и предложила ему Милочку. Следовало привести себя в норму. Как можно быстрее.

Джонатан наклонился и расстегнул свой портфель.

– Кстати, у меня для вас кое-что есть,– сообщил он.

– Да? – спросила я.

Джонатан посерьезнел.

– Наверное, вы решили, что о рождественском подарке для вас я и не подумал?..

Последовало неловкое молчание. Он явно хотел назвать меня «Милочка»; мы оба немного ему тились, поскольку теперь ему было прекрасно известно мое настоящее имя.

– Закрыть глаза и протянуть руку? – с наигранной веселостью спросила я.

– Если хотите,– ответил Джонатан, принимая правила игры.

Я закрыла глаза – больше из нежелания видеть его таким расслабленным, в мягком кашемировом джемпере. И еще потому, что не хотела следить за выражением его лица. Чтобы не страдать потом сильнее.

В сознание проник голос Джонатана:

– Теперь можно.

Я открыла глаза. Джонатан сдвинул кружки, блюдца и пустые пакетики из-под сахара на край стола, чтобы ничто не мешало мне увидеть светло-синюю коробочку.

– Тиффани!..– выдохнула я.– Можно открыть?

Коробка была довольно внушительного размера – слишком большая для украшения.

– Конечно.– Джонатан откинулся на спинку стула.– Знаю, лондонские девушки предпочитают «Гаррард», но ведь это подарок от вашего лучшего клиента-американца, так?

– Так,– ответила я, развязывая ленту.

Внутри оказалась обернутая бумагой картонная коробочка, а в ней – обернутая бумагой… серебряная рамка для фотографий.

Я сказала себе: «Только не расстраивайся. Он ведь мужчина, а убеждение, что такая рамка – чудесный подарок, сидит в каждом из них».

– Спасибо! – воскликнула я, пытаясь развернуть презент, не порвав бумагу.– Какая красивая!

– Подождите! Вы ведь еще не видели фотографию,– сказал Джонатан.

Фотографию?..

Нетерпеливо убрав с рамки последний слой бумаги, я взглянула на снимок.

Мы с Джонатаном в «Дорчестере». Джонатан – в смокинге, улыбается краешком рта, я – как ни удивительно – вся сияю.

Не помню, чтобы нас фотографировали… Впрочем, в тот вечер камеры были повсюду, а я выпила лишнего. Мы прекрасно смотримся вместе, подумала я, вмиг позабыв, что только что злилась. Снимок прямо для «Тэтлера». Мне идет быть блондинкой… Или это потому, что со мною рядом Джонатан, я прямо свечусь изнутри?

– Нравится?

– Нравится? – Я подняла на Джонатана глаза, боясь расплакаться.– Разумеется!

– А фотография?

– Я и имею в виду фотографию,– не задумываясь, сказала я.– Где вы ее взяли?

Джонатан расплылся в довольной улыбке.

– Секрет,– ответил он.– Если хотите, можете вставить другую.

– Нет, не хочу,– замотала я головой.– Пусть остается эта – будет напоминать мне о том замечательном вечере.

Мы посмотрели друг на друга, и неожиданно я почувствовала себя так, будто на меня вылили ведро ледяной воды. Все! После свадьбы больше никаких балов, походов по магазинам или ланчей. Это был прощальный подарок. Джонатан наверняка именно так его и расценивал.

Он поднял кружку.

– Жаль, что это не шампанское, тем не менее… За Милочку,– сказал он.– Восхитительную девушку и необыкновенную партнершу по танцам. Спасибо за прекрасные воспоминания.

Я молча взяла кружку и напустила на себя высокомерия – к этой уловке, чтобы остудить чей-либо пыл, частенько прибегала бабушка. У меня не было настроения для позерства.

– До свидания, Милочка! – сказал Джонатан.

Мерзавец как будто даже веселился.

– До свидания, Джонатан,– ответила я ледяным тоном.

Он посадил меня в такси на Стрэнде и нежно поцеловал в щеку. Двадцать четыре часа назад я как пить дать назвала бы жест романтическим. Теперь же почувствовала себя так, будто надо мной издеваются.

– Увидимся на свадьбе,– сказал Джонатан.

Я лишь кивнула в ответ.

Райли тут же повернулся ко мне широкой спиной и через пару мгновений слился с шумной толпой.

Я удерживала слезы, пока не очутилась дома. Едва переступив порог спальни, сорвала с себя нелепые чулки и пояс и плакала так долго, что на лице не осталось и следа туши.

Глава 25

Платье двенадцатого размера из отнюдь не эластичной ткани, выбранное для меня Эмери, висело, подобно безмолвному напоминанию, на боковой стенке моего шкафа; дни напролет я корпела над подарками. Казалось, я непременно должна была похудеть.

Но этого не случилось. Зная, что я обожаю шоколад, некоторые из моих клиентов прислали мне к Рождеству по огромной коробке конфет, и я, пока наклеивала на подарочные свертки листочки с надписями и продумывала, как лучше рассадить гостей на свадьбе Эмери, незаметно поглощала их одну за другой.

Вообще-то я радовалась, что так занята. Мои мысли, хоть голова и была занята массой других вещей, то и дело возвращались к последней встрече с Джонатаном, заставляя заново переживать всю гамму чувств, начиная со злобы и заканчивая недоумением.

Конечно, мне дышалось бы посвободнее, если бы за пять дней до свадьбы мама и Эмери не уехали на курорт в Ирландию, взвалив на меня самые кошмарные обязанности – договариваться с кондитерами, цветочниками и тому подобное. Справедливости ради скажу, что мама и сестра предложили и мне поехать с ними, однако я не могла оставить работу. К тому же начнись у Эмери предсвадебная паника – если верить соответствующим журналам, избежать ее невозможно,– у мамы лучше получилось бы справиться с ней без моей помощи, тем более в курортных условиях. Я осталась дома и решала уйму вопросов – к примеру, разбиралась с золотистыми стульями и шатром, которые привезли буквально в одну и ту же минуту…